Страница /object/news/9/

Православные религиозные и культурные традиции Усть-Лабинского района Краснодарского края



Автор: Матвеев О.В., д.и.н., профессор, главный научный сотрудник Научно-исследовательского центра традиционной культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор», Гетманская С.Н., к.и.н., старший научный сотрудник Научно-исследовательского центра традиционной культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

Заселение Старой и Новой линий осуществлялось в основном колонистами православного вероисповедания, среди которых был значителен процент последователей древлеправославия или старообрядчества. Освоение на новых местах сопровождалось храмовым строительством. Храм освящал станичное пространство, разделял его на центр и переферию. Святой, именем которого нарекался храм, считался покровителем станицы или хутора. В станицах Усть-Лабинской и Некрасовской храмы были воздвигнуты во имя святителя и чудотворца Николая, в станице Тенгинской и на хуторе Кирпильском – Святого Архистратига Михаила, на хуторе Александровском – во имя Святых Равноапостольных Кирилла и Мефодия, в слободке Усть-Лабинской – во имя преподобного Сергия Радонежского Чудотворца. Другие храмы посвящались знаменательным церковным праздникам. Дореволюционный историк А.Д. Ламонов писал, что первопоселенцы первых станиц Кубанского полка, в том числе, усть-лабинцы, метали жребий при выборе храмовых праздников для будущих церквей: «всем хотелось праздновать Покров Пресвятыя Богородицы». Церковь в станице Воронежской была воздвигнута в 1838 г. во имя Рождества Пресвятой Богородицы, в Ладожской (1826 г.) – во имя Успения Пресвятой Богородицы, в Новолабинской (1868 г.) – во имя Покрова Божией Матери. Весь жизненный цикл православного человека был связан с храмом: венчание и крещение детей, обретение крестных родителей, христианского имени и святого покровителя, с 7 лет – исповедь и причастие, проводы на службу, слушание проповедей, церковное пение, отпевание умерших и др.

В конце XIX – начале ХХ в. многие станицы постарались украсить свои церкви. Так, в ст. Ладожской в 1894 г. ротмистр императорского конвоя Семен Ефимович Асеев с супругой пожертвовали в Успенскую церковь напрестольный большого формата сребропозлащенный крест и икону Успения Божией Матери художественной работы в сребропозлащенной ризе, а к ней лампаду из нового золота. В 1891 г. полковник Федор Захарович Дуленко пожертвовал для церкви станицы Воронежской киот на икону, подаренную казаками императорского конвоя. Для возведения храмов приглашали лучших архитекторов. К началу ХХ в. старая Рождественско-Богородицкая церковь в станице Воронежской сильно обветшала. В 1915 г. в станице был возведён новый кирпичный храм на каменном фундаменте с такой же колокольней. Кроме главного престола в ней был освящён придельный престол в честь Св. Георгия Победоносца. Замечательный храм был построен выдающимся кубанским архитектором Александром Петровичем Косякиным (1875–1919) и чудом уцелел до наших дней. В выборе мест для строительства новых храмов и выполнении проектов на их строительство участвовал уроженец станицы Усть-Лабинской Никита Григорьевич Сеняпкин (1846–1906), который происходил из обер-офицерской семьи, окончил строительное училище Главного управления путей сообщения и публичных зданий, служил с 1877 г. войсковым архитектором в Екатеринодаре. Он возвёл здание Екатеринодарской городской управы (1883), Пятиглавый храм с двумя престолами – Святого Александра Невского и Вознесения Господня в ст. Пашковской (1889), являлся известным общественным деятелем. 8 октября 1885 г. по инициативе жителей пос. Кирпильского на левом берегу р. Кирпили напротив Соловьёвой гребли благочинным священником П.Ф. Кузьминым и областным архитектором Н.Г. Сеняпкиным было выбрано место для строительства храма. «Местом для будущего храма, – писала епархиальная газета, – избрано довольно возвышенная и, по произведённому исследованию грунта земли, – удобная площадка, лежащая на левой стороне реки Кирпилей, почти в центре обширно раскинувшегося посёлка. По освящении избранного места, пред водружением креста, священником И. Масальским произнесена краткая речь, в коей выражалась благодарность Господу Богу за доброе начало святого дела – создание храма; он указал на значение церкви как истинного учения веры».

Между тем, по сушествовавшему народному преданию в нескольких верстах от Некрасовской пастух нашёл икону Св. Параскевы-Пятницы. Здесь же под крупным обрывом возвышенного берега  Лабы бил родник. Место почиталось в народе,  но официальная церковь долго считало это суеверием. Лишь в самом конце XIX в. отношение к народному почитанию источника было изменено. Л.Я. Апостолов писал в 1897 г.: «Между станицами Новолабинской и Некрасовской находится икона, весьма чтимая населением. Тут же есть часовня и очень уважаемая «криница» (колодец). Сюда в девятую и десятую пятницы после Св. Пасхи стекается народу до 20 000 душ и даже более. Приезжают не только из окрестных местностей, но даже из-за пределов Кубанской области. Всё это собрание располагается под открытым небом и после краткого богослужения варит себе пищу, отдыхает, пьёт чай и пр., что представляет весьма живописную картину».

Личность приходского священника играла огромную роль в религиозной жизни местного населения. Ходатайствуя в 1861 г. о награждении священника станицы Ладожской Я.Ф. Апостолова набедренником, командир 1-й бригады сообщал, что ладожский священник убедил жителей станицы собрать средства на ремонт храма 1400 руб. серебром, …» Интересно, что Яков Фёдорович Апостолов, окончивший Тульскую семинарию, был отцом известного кубанского учёного-метеоролога и географа Льва Яковлевича Апостолова (1865–1932). Подлинным подвижником благочестия был настоятель Воронежского храма был Михаил Александрович Лекторский, выходец из Терской области (ст. Ассинновская). Он окончил Ставропольскую духовную семинарию, до назначения на Кубань служил в с. Благодатном Ставропольской губернии. За участие в первой всеобщей переписи населения о. Михаил был награждён медалью, а в 1900 г. – набедренником. Спустя 10 лет местная газета сообщала о чествовании воронежцами священника Лекторского: «Оценивая деятельность своего пастыря… общество пожелало выразить свою признательность и постановило приговор поднести о. Михаилу икону и адрес. В назначенный день… станичным атаманом Зубахиным в церкви с позволения о. Михаила был прочитан адрес, в котором старики благодарили своего пастыря… Вступив на это широкое поле деятельности, о. Михаил не заботился о личном благосостоянии и при нём воронежцы забыли торговаться за требы, а кто же по бедности не в силах заплатить, то с того и не требовали. Вымогательства «новины» и пр. при нём не существовало. Вот это то чувство признательности и заставило воронежцев выразить любовь к своему пастырю». О другом священнике ст. епископ Исаакий в 1872 г. писал, что «Иоанн Поярков (42 л.) хотя не отличается ни развитием, ни познаниями, но относится к своему делу с вниманием и усердием».

Священник Иосиф Григорьевич Диаконов, выпускник Воронежской духовной семинарии, за труды по первой всеобщей переписи был удостоен тёмно-бронзовой медали, а епархиальное начальство наградило набедренником, в 1899 г. о. Иосиф был награждён скуфьею.

Многие казаки, пришедшие на Кубанскую (Старую) линию в 1794 г. были приверженцами старой веры. Самая большая община старообрядцев проживала в ст. Усть-Лабинской. В 1827 г. здесь числилось 233 старообрядца, в 1846 г. – 433, в 1865 г. – 370. В 1861 г. молитвенный дом в ст. Усть-Лабинской находился во вдоре льготнослужащего казака Демьяна Праздничного. В 1878 г. в ст. Усть-Лабинской отмечены 229 «раскольников-поповцев», в 1907 г. 37 дворов, где проживали 148 мужчин и 167 женщин. В Усть-Лабинской слободе в 1907 г. проживало староверов 6 мужчин и 9 женщин. В станице Ладожской в 1861 г. «раскольниками, не примелющими священство» числилось 59 человек. Старообрядческий молитвенный дом находился во дворе отставного урядника Ермакова. В 1907 г. в Ладожской приверженцев старой веры осталось только 2 мужчины и 4 женщины.

В станице Тенгинской в 1847 г. местный священник зафиксировал 4 двора «раскольников», где проживали 4 мужчины и 5 женщин. В станице Новолабинской в 1878 г. проживало «раскольников» 3 мужчины и 4 женщины, в 1892 г. 7 мужчин и 7 женщин. В станице Некрасовской в этом году зафиксированы 9 мужчин и 6 женщин «раскольников-поповцев», в 1902 г. 11 мужчин и 18 женщин.

Большая община старообрядцев имелась в начале ХХ в. станице Кирпильской, где был возведён старообрядческий храм во имя святого Николая Мирликийского Белокриницкой епархии. Когда военный министр 24 февраля 1912 г. передал императору cообщение об этом событии, Николай II сделал помету: «Прочёл с удовольствием». Клировая ведомость 1910 г. зафиксировала здесь 43 двора «раскольников», в которых проживали 174 мужчины и 174 женщин.

После революции 1917 года Русская православная церковь переживала нелёгкие времена. Не стала исключением и территория современного Усть- Лабинского района. В годы революции многие из служителей церкви стали новомучениками. В 1918 г. был убит священник Свято-Никольской церкви ст. Усть-Лабинской Михаил Лисицын (причислен к лику святых с совершением памяти 26 февраля (11 марта). Его мучили «в течение трех дней – с пятницы до воскресенья. Когда тело его было найдено, то на нём оказалось более 10 ран, голова была изрублена в куски». Согласно данным Особой комиссии, после его смерти красноармейцы препятствовали родственникам и жителям станицы совершать погребение убитого. Лишь затребовав от жены священника выкуп 600 рублей, они отдали тело. В 1918 г. псаломщик Свято-Троицкой церкви ст. Восточной Александр Михайлович Донецкий был осуждён за «принадлежность к кадетской партии» к заключению в тюрьме, но по дороге убит сопровождавшим его отрядом. С 1927 по 1937 гг. настоятелем Ладожской Свято-Успенской церкви являлся протоиерей Никандр Александрович Смирнов, 1874 г. р. В 1937 г. он был арестован и осуждён тройкой УНКВД. Приговор «расстрел» приведён в исполнение 16 февраля 1938 г.

В советское время преследования за веру не прекращались. Арестованным предъявлялось обвинение по 58-й статье УК РСФСР, в основном по пунктам 10 и 11 («антисоветская агитация», «контрреволюционная деятельность»). Среди приговорённых и отбывавших ссылку по указанной статье были: священник, работавший в должности псаломщика в ст. Воронежской с 1945 г., Матросов Даниил Самойлович 1895 г. р.; Печников Александр Дмитриевич, 1882 г. р., являвшийся священником ст. Тенгинской с 1947 г.; служивший в этом же приходе с 1942 по 1947 г. Иванов Виктор Витальевич, в 1955 г. был оправдан; Кочегаров Николай Петрович, 1889 г. р., настоятель храма ст. Новолабинской с 1953 г. р.; настоятель этого же храма с 1945 г. Иоаким Максимович Лазаренко, 1900 г. р..

В станицах с начала 30-х гг. ХХ в. началось разрушение храмов. Наши собеседники вспоминают: «Колокол свалили, как гу?нула, ужас, гу?нула вся станица»; «Когда стали колокол валять, буря поднялась страшная». По словам жителей ст. Некрасовской, были подделаны документы, в которых говорилось, что станичники хотят убрать церковь. До окончательного разрушения некоторые храмы использовались под зернохранилища.

Народная память хранит воспоминания о благолепии разрушенных храмов: «Такой храм красивый был в Киеве и у нас. На всю Россию два храма»; «За тридцать кило?метров колокол было слышно. Когда Пасха, тут же ж перезвоны такие, со всех хуторов приезжают, празднуют». Когда хоронили, по звону знали, «что это на сход души». «Красивей нашей церкви нигде не был… Иконы красавицы были».

Традиция православной религиозности на территории Усть- Лабинского района не  прерывалась даже в годы гонений. А после освобождения района от немецко- фашистский захватчиков начали активно открываться церковные приходы.

Часть священников-обновленцев, служивших в этих населённых пунктах, были приняты в общение с Православной церковью до 1944 г. епископом Краснодарским и Кубанским Фотием. Другие прослужили в обновленчестве до июня 1945 г., а потом приняты в Патриаршую церковь вместе со своим архиепископом Владимиром (Ивановым). Станичников не интересовало, к какой ориентации принадлежит их приход. Для людей было важно, чтобы в приходе был священник, к которому можно было бы обратиться в случае той или иной жизненной необходимости. Так, по просьбе верующих во время войны был рукоположен в сан обновленческим архиепископом Андрей Григорьевич Рожнов (ст. Ладожская).

В 50-е гг. XX в. священники добивались разрешения Уполномоченного по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР по Краснодарскому краю на исполнение треб в хуторах, относящихся к тому или иному приходу. Так, отцу Александру Голубинскому (ст. Ладожская) было разрешено совершать требы в хуторах Габаев и Красный; отцу Леониду Бухареву (ст. Некрасовская) – в хуторах Макаровский, Путь к коммунизму, Свободный Труд, Ковалёв, Хлебный рынок, Имени Ленина, Мухин, Пустосёлов, Малый Сидоров, Пульхеров, Догужиев, Киевский, Саратовский; отцу Андрею Рожнову (ст. Воронежская) – в хуторах Третья Речка Кочеты, Железный, Красно-Матвеевский. Документ сообщает, что жители этих хуторов за дальностью расстояния не могут посещать храм, «особенно нуждаются в исполнении духовных треб старики и старухи, …обслужить их нужно только три раза в год…, в Великий пост, когда старики говеют, что займёт два дня... На Третьей речке Кочеты престольный праздник Александра Невского 12 сентября, Железный хутор – престольный праздник 4 ноября, и третья треба служба после Пасхи на гробках».

Уполномоченный сообщал, что «даже в 1925 году, в день 9-й пятницы, сюда (на источник св. Параскевы Пятницы возле ст. Некрасовской – Авт.) приезжал архиепископ Кубанский Михаил Орлинский, совершал богослужение в Некрасовском соборе, и молящихся у родника было до 15 тыс. человек». Многотысячные крестные ходы проводились здесь вплоть до 1936 г. Прекратились они лишь в 1937 г., когда собор во имя Святителя Николая Чудотворца с приделом во имя мученицы Параскевы в ст. Некрасовской был разрушен, а вместе с ним разобрана и часовня, возвышавшаяся над родником. В послевоенное время крестные ходы на родник возобновились. Так, в 1950 г. здесь было около 200 человек из Краснодара, Армавира, Майкопа, Новороссийска и соседних станиц и хуторов.

Среди священников послевоенного периода служили люди с высшим богословским образованием. Это протоиерей Николай Павлович Ермолаев (ст. Кирпильская), окончивший курс Московской духовной академии; протоиерей Леонид Владимирович Бухарев (ст. Ладожская, ст. Некрасовская), окончивший полный курс Тверской духовной семинарии. Последний ходатайствовал перед Уполномоченным о покупке дома в ст. Ладожской под церковь и добился, чтобы он стал церковной собственностью.

В приходах служили священники, прошедшие дорогами Великой Отечественной войны. Это настоятель храма ст. Воронежской Кожевин Пётр Васильевич, 1906 г. р.; ст. Тенгинской – Петришин Евграф Антонович, 1887 г.р., инвалид войны второй группы; ст. Ладожской – Массальский Андрей Николаевич, 1909 г. р., имевший медаль «За победу над Германией»; ст. Некрасовской – Голубинский Александр Петрович, в качестве рядового прослужил с 1942 по 1945 гг.

С теплом отзывались прихожане о своих настоятелях, например, отце Валериане Степановиче Маляревском (ст. Воронежская). В письме Уполномоченному они писали: «Никаких претензий не имеем, напротив выражаем ему искреннюю благодарность за его ревностную пасторскую службу и неусыпную заботу о благоустройстве храма и прихода, в знак чего преподносим фелонь (бархатную, коричневую), купленную на специально собранные средства». Незадолго до освобождения станицы, гитлеровцы, несмотря на протесты отца Валериана, согнали в храм 940 человек советских военнопленных. Стоны умирающих и крики о помощи день и ночь неслись из церкви, но жители станицы не могли помочь, т. к здание было окружено автоматчиками «и приближение к нему было запрещено под страхом расстрела».

Ладожцам особенно запомнился отец Андрей Массальский. Он своими руками вместе с прихожанами в 1954–1955 гг. переоборудовал приобретённый дом под церковь. После того, как на крыше появился купол с крестом, священник по указу Уполномоченного был переведён в ст. Костромскую, но по просьбе верующих его вернули в 1956 г. на прежнее место служения.

С 1990-х гг. открылась новая страница в отношении руководящих органов власти к Церкви. Костяк церковной общины составляют женщины от 40 до 70 лет. Началось строительство новых храмов практически во всех населённых пунктах района, реконструкция сохранившихся (ст. Воронежская, Кирпильская). Огромную помощь оказывает в этом району предприниматель О.В. Дерипаска, построивший на свои средства церкви в хуторах Октябрьский,  Железный и др. (всего шесть, возведенных в рамках проекта «Золотое кольцо Усть-Лабинска»).

Старшее поколение передавало церковные традиции своим детям и внукам. Прежде всего, в семье учили детей основным молитвам, рассказывали о вере, о Боге. Молились утром и вечером, перед едой и после. Перед началом любой работы в семье молились, обычно краткой молитвой: «Господи, поможи мне!». Перед выгоном коровы крестили её и говорили: «Господи, храни мою коровочку от всяких бед и напастей», или от сглаза коровы: «Спаси, Господи, от злых глаз, злых языков, коровку мою» «После Пасхи до Троицы, – вспоминает жительница ст. Тенгинской, –  всегда читали «Христос Воскрес», «Отче наш», «Богородицу»». Родители приучали детей почитать старших: на большие праздники, а именно под Рождество Христово, дети несли кутью крёстным, бабушке и дедушке, а затем соседям и старшим братьям, сёстрам, имевшим свои семьи.

Особое отношение было к нищим, старцам. Ходили они по домам и просили милостыню, особенно на Пасху. У входа на кладбище в день Пасхи всегда сидело множество нищих, «им обязательно раздавали, чтобы они поминали наших радителей». Нищих и калек в дом брали ночевать. Считалось большим грехом не подать просящему: «Господь нам дал – значит надо давать людям» .

В народной среде аборт приравнивался к тяжкому грех. Женщину, сделавшую аборт, сравнивали со змеёй, которая поела своих детей. А дети эти «ангалятки, они там в раю все в цветах живут».

Даже в  советский период у жителей Усть-Лабинского района сохранялось почитание святого источника Параскевы Пятницы. Шли с Урала, Украины, Киева и исцелялись этой водой, «знали о нём и на севере». Считалось, что к святым источникам идти нужно только пешком. Уроженка ст. Некрасовской рассказывала, как бабка её бабки со станицы шла в Иерусалим пешком. Отсутствовала она год. С собой ничего паломники не брали: «в селениях покормят, всё дадут, пошла дальше». Если в семье долго не было детей, «ходили на богомолье в Новый Афон».

Жизнь человека строилась согласно календарному году, включавшему в себя великие двунадесятые и малые праздники, посты, дни поминовения усопших. На Крещение, после литургии «шли на Иордань», там ставились столы и начинался водосвятный молебен «кто хотел, тот окунался». Во время пения тропаря праздника, после слов «и Дух в виде голубине» выпускали голубей и стреляли. На Пасху посещали храм: «Часов с девяти-десяти (вечера – авт.)…, там на всю ночь … На рассвете беруть эти знамёна (хоругви – авт.), иконы и вокруг церкви значить три раза обойдуть…, тихоничко так движутся и поють». Затем начиналось освящение. Освящали обычно яйца, сало, паски. После прихода домой разговлялись: «Особенно большой едой не занимались Всё порезали по кусочку и разговелись». На Пасху, после ночной службы, около 10-11 часов утра шли на кладбище, помянуть родителей, при этом на кладбище не ели, не выпивали, всё раздавали нищим. На Провода ходили повторно. После разговения ложились спать, а позже начинались гулянья: ходили в гости, на качели, «на горку ходили гулять».

И в  советское время детей посылали в церковь причащаться, освящать паски и яйца, сало. Ходили во время войны «со святостями» на Иордань. Тайно крестили, венчали, служили погребение, посещали вместе с бабушками молельные дома. Поскольку богослужений в будние дни не было, а лишь в воскресные и праздничные, то праздник начинался с субботы вечера – вечерня, на другой день в 6 часов утра – утреня. Затем небольшой перерыв, примерно 30 мин., и около 9 часов – литургия, которая заканчивалась в обед. В перерыве люди выходили во двор храма, мужчины общались только с мужчинами, женщины – с женщинами. Исповедь проходила накануне вечером. Несмотря на напряженный труд в колхозах и совхозах у жителей района продолжали бытовать запреты на работу в большие праздники: «Три дня ничего, только ухаживать за скотиной». Перед праздником до обеда работали, а «с обеда уже готовились (мылись, одевались – С. Н.)».

Большую роль в жизни станиц Усть-Лабинского района играли престольные праздники, которые отмечались весело и дружно. Приезжали люди с близлежащих станиц, хуторов и останавливались с ночёвкой у родственников. Кто не имел родных в станице, располагались на ночлег возле церкви. Готовили общий обед в ограде церкви для своих и приезжих. К престольному празднику жители станиц жертвовали продукты в церковь или готовили до?ма, «насколько позволяли средства». Когда запрещалось празднование престольных дней, станичники и приезжие шли в церковь, а после расходились по домам, где накрывали столы для родственников и соседей.

Православная традиция непрерывно бытующая в Усть- Лабинском районе, несмотря на гонения 1920 — 1930 гг., представляет большую ценность как для поддержания морально- нравственного уровня, духовного единства местного населения, так и сохранения художественных традиций, проявляющихся при украшении храмов. Непрерывности, укоренённость вдореволюционном прошлом православных традиций в Усть-Лабинском районе способствовало народное почитание источника Св. Параскевы Пятницы, активное возведение храмов в постсоветский период.

Примечания
  1. Государственный архив Ставропольского края. Ф. 135. Оп. 30. Д. 137; Оп. 36. Д. 673. Л. 126; Оп. 60. Д. 507; Оп. 65. Д. 579; Ф. 454. Оп. 1. Д. 3495.
  2. Храмы и монастыри Ставропольской епархии (1843–1920 гг.): справочник / сост. В.В. Белоконь. Ставрополь, 2012.
  3. Бардадым В.П. Зодчие Екатеринодара. Краснодар, 1995.
  4. С.I.М. Освящение места под церковь в посёлке Кирпильском // Кавказские епархиальные ведомости. № 22.
  5. Кирпилец. Ст. Усть-Лабинская // Кубанские областные ведомости (далее - КОВ). 1904. № 12.
  6. Исторический обзор Терека, Ставрополья и Кубани. М., 2008. С. 742.
  7. Апостолов Л.Я. Географический очерк Кубанской области. Краснодар, 2010. С. 268.
  8. Государственный архив Краснодарского края. Ф. 353. Оп. 1. Д. 676; Ф. Р-1519. Оп. 1. Д. 59; Оп. 2. Дд. 230, 231, 397, 398, 400, 476.
  9. Бардадым В.П. Радетели земли Кубанской. Краснодар, 1998.
  10. Ст. Воронежская // КОВ. 1906. № 124.
  11. Дело мира и любви: очерки истории и культуры православия на Кубани / Научн. ред. О.В. Матвеев. Краснодар, 2009.
  12. Зудин А.И. Старообрядчество на Кубани в конце XVIII – начале XX веков: исторический аспект. Дисс. … канд. ист. наук. Краснодар, 2009. Прил. С. 199.
  13. Бабич А.В. Православные приходы Усть-Лабинского благочиния Краснодарской и Кубанской епархии в военный и послевоенный периоды // Мир славян Северного Кавказа. Вып. 9 / Научн. ред., сост. О.В. Матвеев. Краснодар, 2016.
  14. Бондарь Н. И. Полевые материалы по фольклору и этнографии Кубани. Т. 2. 1981-1984 (рукопись).
  15. Шахов Д.В. Воронежская станица. Статистико-этнографическое описание // Кубанский сборник. Т. 1. – Екатеринодар, 1883. С. 655, 659.

При написании справки использовались полевые материалы, собранные в ходе Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции в 2016 г.

На сайт