Страница /object/news/41/

СВАДЕБНЫЙ ОБРЯД СТАНИЦЫ УДОБНОЙ ОТРАДНЕНСКОГО РАЙОНА КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ



  1. Наименование объекта:

Свадебный обряд станицы Удобной Отрадненского района Краснодарского края

  1. Краткое название объекта:

Свадебный обряд станицы Удобной Краснодарского края

  1. Краткое описание:

Свадебные обрядовый комплекс и приуроченный к нему фольклор старожильческого населения станицы Удобной Отрадненского района Краснодарского края является образцом линейной разновидности кубанской свадьбы, в основе которой лежат метропольные традиции преимущественно южнорусских губерний.

  1. ОНКН Категория:
  2. I. Мифологические представления и верования, этнографические комплексы
  3. Обряды и обрядовые комплексы.

2.2. Обряды жизненного цикла.

2.2.4. Свадебные

  1. Этническая принадлежность:

Восточнославянское население Кубани, кубанские казаки

  1. Конфессиональная принадлежность:

Православие

  1. Язык:

Русский, наречие – южнорусское

  1. Регион:

Краснодарский край, Отрадненский район, станица Удобная.

  1. Ключевые слова:

Отрадненский район, Удобная, свадебный обряд.

  1. Полное описание:

Станица Удобная была основана в 1858 г. В состав ее первопоселенцев вошли семьи линейных казаков (60), донских казаков (42), малороссийских казаков (88), анапских поселян (82) и нижних чинов регулярных войск (28). Таким образом, взаимодействие южно-великорусских и малороссийских сегментов предопределило характер местной локальной традиции. Хотя анализ полевых материалов, в частности по свадебной обрядности, показывает, что традиция станицы Удобной представляет собой вариант южно-великорусской традиции с вкраплениями в нее малороссийских элементов.

Брачный возраст и выбор брачного партнера в ст. Удобной Отрадненского района в целом соответствовали нормам, существовавшим на территории Кубани, и так же, как и повсеместно, претерпевали трансформации в советский период. Отмечалось, что в дореволюционный и раннесоветский период брачный возраст для девушек был ниже и определялся 16-18 годами. При том, что возрастная разница между женихом и невестой могла быть существенной в связи с длительной службой неженатых казаков. Например, по словам респондента 1913 г.р., ее матери в момент замужества было 18 лет, а отцу – 25. Поскольку в досоветский период также законодательно было запрещено венчать браки малолеток, не достигших 18 лет, зачастую имели место случаи обмана или подкупа станичного духовенства, когда девушкам «года дота?чивали». В советский период, особенно в годы тяжелых испытаний (голод 1933 г., Великая Отечественная война), в связи с резким сокращением мужского населения, брачный возраст девушек мог доходить до 24-25 лет.

В течение первых десятилетий советской эпохи кардинальным образом поменялись принципы выбора брачного партнера. Безоговорочное право родителей в этом вопросе сохранилось в памяти старожилов ст. Удобной лишь на уровне семейных преданий. Решающими критериями выбора в прошлом было имущественное положение избранника, его хозяйственные и деловые качества, дружеские отношения старших представителей родов. В этих условия будущие супруги могли даже не знать друг друга, что приводило порой к трагическим последствиям, например, побоям.

Время проведения свадеб в ст. Удобной соответствовало общекубанской традиции и определялось сельскохозяйственным и церковным календарем, и в приходилось на зимний мясоед.

Предсвадебный период в ст. Удобной в своих основных чертах соответствовал линейному варианту кубанской традиции. Наиболее полная традиционная схема предсвадебья, со временем безусловно подвергшаяся редукции, включала в себя следующие этапы: «запытывание»; собственно сватовство, включающее своды молодых и запой невесты; разглядины; посещение дома невесты родственниками жениха – «носить блюду»; холодные вечера в доме невесты.

В качестве сватов-старост выступали двое женатых мужчин, к которым могла примыкать разговорчивая женщина из числа родственников и знакомых. В одном случае говорилось о том, что старостами выступали те люди, которые на свадьбе будут выступать в роли дружко и свашки. Атрибутами старост, с которыми они отправлялись в дом невесты, были хлеб и соль, завернутые в рушник, а также бутылка спиртного. В прошлом, когда вопросы женитьбы решались исключительно родителями, а предварительной договоренности между родителями жениха и невесты не было, старосты приходили запытывать, т.е. узнавать о готовности родителей отдать замуж свою дочь и вторичном визите с женихом и его родителями. Если родители невесты не отвечали сразу категоричным отказом, то старосты оставляли им хлеб до следующего своего прихода. На следующий день, если родители невесты принимали решение отказать старостам, им возвращали хлеб. Если согласие было достигнуто, то одного из старост отправляли за женихом и его родителями. В случае, если договоренность о женитьбе между родителями и молодыми было принято заранее, сватовство проходило одним днем, и родители жениха с ним самим и старостами приходили вместе.

Как правило, старосты отправлялись сватать невесту вечером. Зайдя в дом, старосты использовали иносказательную лексику: «Вот у нас тёлка пропала. Вот мы ходим ищем. Не будет ли у вас тута? Можеть, к вашему бычку пришла». Либо сразу переходили к делу и клали на стол принесенный хлеб со словами: «Принимайте хлеб! От Тихонова хлеб-соль. Вот мы пришли сватать». Во время визита родителей, перед тем как свести молодых, жених ожидал своего часа во дворе, а невеста находилась в другой комнате или «возле печки глину долбила», т.е. ковыряла пальцем – известная в русской традиции форма поведения невесты во время переговоров на сватовстве, которая выражала крайнюю степень ее смущения и стеснения.

По достижении согласия между родителей, молодых приглашали в комнату и, поставив их у порога, спрашивали их согласия на брак. В прошлом для выражения своего согласия невеста использовала клишированный словесный оборот: «С вашей (родительской – А. З.) воли я не выхожу»; «Я из воли родителей не выхожу». После этого невесту приглашали разрезать в знак согласия принесенный сватами хлеб / пирог. Затем следовало застолье, иногда называемое запоем или пропоем невесты.

В случае отказа у сватов просто не принимали принесенный ими хлеб или возвращали его на следующий день. Реже отказ маркировался общеизвестным на Кубани иносказательными выражениями: «чайника увязала жениху»; «пошли ис чайником».

Помимо сватовства, в структуру предсвадебного периода в ст. Удобной входили дополнительные встречи сторон жениха и невесты. Первая встреча проходила в доме жениха и называлась разгля?дины или «двора? смотрэть»: «идуть до жениха двора смотрэть». Первоначальный смысл данного визита — «смотрють, какой он хозяин, как он живёть, чи хорошо, чи плохо» — со временем был утрачен и сводился, как правило, к поводу провести застолье. Вторая встреча, которая устраивалась через одну-две недели после сватовства или за неделю до свадьбы, проходила снова в доме невесты и играла важную подготовительную роль, так как именно на ней решались все вопросы о времени проведения свадьбы, взаимных расходах и т. п. Называлась эта встреча по характеру одной из целей визита: «с блюдом приходят»; «прышли с блюдом»; «идуть с блюдом»; «носить блюду». Перед этим визитом мать жениха «набирала кла?дку» для невесты, т.е. готовила для неё свадебный наряд (платье или материал для него, обувь), прочие подарки и угощение к столу. Затем жених со своими родителями приносили подарки / кладку к невесте.

 

Период от сватовства до свадьбы также был отмечен проведением холодных вечеров / вечеринок у невесты, на которые приходили ее подруги и помогали готовиться к свадьбе, делали цветы для гостей, обшивали платочки, а сама невеста шила свадебную рубаху для жениха, вязала для него носки и перчатки. На эти вечеринки мог приходить жених со своими друзьями. Нормой считалось, если жених оставался после них ночевать в доме невесты.

Особо маркировался последний вечер в доме невесты перед свадьбой, который имел название горячего вечера и включал в себя ряд обрядовых элементов. В субботу примерно с обеда невеста в сопровождении старшей дружки совершала обход по станице, приглашая на горячий вечер своих подруг. Приглашая очередную подругу, невеста вручала ей шишку, после чего исполняли благодарственную песню родителям подруги: «Спасибо за дружку, за вашу послушку!/ Что мы в вас просили, а вы нам пустили». Помимо этого девушки, сопровождая невесту, исполняли и другие свадебные песни, например, «Темная, да невидная ночушка». Некоторые респонденты отмечали, что в ходе приглашения на горячий вечер подруг, невеста посещала своих крестных родителей и приглашала их на свадьбу. Других гостей на свадьбу приглашали исключительно родители молодых, что весьма характерно для линейной традиции Кубани.

Собрав всех своих подруг в своем доме, невеста со всей компанией и в сопровождении свашки отправлялась на ужин к жениху. С собой невеста брала подарок для жениха, который включал в себя свадебную рубашку для жениха, брюки, вязаные шерстяные носки и перчатки, нательный крестик, носовой платок и кальсоны (подспо?дники). У жениха за этот подарок устраивался шуточный торг. Подруг невесты одаривали шишками и подносили по рюмке, после чего им «отдавали ужин», т. е. усаживали за стол и угощали. Затем вся компания, но уже в сопровождении жениха и его друзей отправлялась на горячий вечер в дом невесты. Здесь до полуночи молодежь плясала под гармонь, пела песни и играла в игры, цель которых заключалась в установлении симпатий между парнями и девушками, поскольку предполагала целование: «в пояса», «в бутылку», «в вы?шеньки», «в амура». В заключение вечера молодежи «отдавали ужин». Однако на него оставались только приглашенные, т.е. самые близкие друзья жениха и невесты. После ужина жених уходил домой, а на ночевку у невесты могли остаться парами понравившиеся друг другу парни и девушки, либо только старшая и подстаршая дружки невесты.

За несколько дней до свадьбы в ст. Удобной приходилось изготовление свадебных хлебов и атрибутов, характерных для кубанской Линии.

Основным и главным символом свадьбы был каравай как олицетворение счастья и доли будущей семьи. Уже в характере его приготовления читается этот сакральный смысл. Каравай пекся и у жениха, и у невесты. К приготовлению каравая допускалась только замужняя женщина, состоящая в первом браке и никогда не разводившаяся («первожёнстая»). Она украшала его лепными птичками и шишечками, а центр каравая увенчивала большая шишка с запеченными в нее двумя монетами. В последующем, на дарах эту шишку вырезали и подносили молодым. Сажать в печь каравай приглашали обязательно женатого мужчину. При его отсутствии это делала та же женщина, что и готовила каравай. В отдельных случаях упоминалось, что сажал каравай в печь мужчина, который на свадьбе будет выполнять роль дружко. Во время посадки каравая в печь исполняли обрядовую песню «Ой, наш каравай дай у печку пошёл./ Наш яровой себе место нашёл», после чего присутствовавшие при этом женщины поочередно целовали мужчину, сажавшего каравай в печь. Как и повсеместно на Кубани, в ст. Удобной было принята гадать о длительности жизни молодых по двум свечам, которые устанавливали на каравае перед отправкой в печь: чья свеча быстрее сгорит, тот из молодых раньше умрет. Разрезание и употребление каравая было приурочено исключительно к моменту одаривания молодых на свадьбе, о чем пойдет речь ниже.

Среди других хлебных символов свадьбы в ст. Удобной использовались шишки и калач / лежень. Шишки, как и везде на Кубани, выступали в качестве универсального атрибута одаривания всех участников свадьбы и любых людей, попавших в орбиту свадебных гуляний, на протяжение всей свадьбы. Что касается, следующего свадебного хлеба, то в определении его названия есть определенные разночтения в полевых материалах. Чаще он фигурирует под названием калач. И если учесть, что физически и функционально он полностью тождественен фиксируемому здесь лежню, то можно сделать вывод о вторичности бытования второго названия. Тем более, что данная номинация – лежень – зачастую возникала в связи с вопросами исследователей, которые пытались выяснить наличие данного атрибута под таким названием в ходе интервьюирования. Вместе с тем, данное название было скорее всего было знакомо жителям ст. Удобной. Калач /лежень представлял собой небольшой круглый хлеб с отверстием посередине, куда клали связанные красной лентой ложки, символизировавшие жениха и невесту. В отличие от каравая, калач пекся только в доме невесты и сопровождал ее до переезда в дом жениха, что было также зафиксировано в поэтическом присловии: «Наш каравай в печке сидить, и он себе место нашёл. И тому караваю дома оставаться, а калачу в путь собираться». Там его клали в сундук с приданым, и на следующий день свадьбы невеста угощала им свекра, свекровь и других родственников жениха.

В местной станичной традиции также обращает на себя внимание спорадическое появление и другого свадебного атрибута нетипичного в целом для линейной традиции и очень напоминающего ды?вэнь черноморской свадьбы. Если наличие лексемы лежень можно связать с влиянием других линейных локальных традиций, то появление атрибута, похожего на дывэнь, можно отнести к влиянию черноморской традиции. В ст. Удобной данный символ фигурирует в одном случае под названием тройка, в другом под названием балга?н (по аналогии внешнего вида дывня). Как и дывэнь, данный символ представлял собой три палочки, обвитые тестом и соединенные друг с другом в виде шалаша, вершина которого украшалась птичкой из теста. В пользу предположения о вторичности данного символа говорит и размытость в представлениях об его использовании. Скорее всего он имел декоративные функции и выступал в качестве дополнения к имеющему конкретное назначение традиционному свадебному калачу.

Одной из особенностей свадебной атрибутики ст. Удобной является фрагментарное и спорадическое использованием свадебного деревца. Действительно, здесь известно его широко бытующее на Кубани наименование – гильцо?. Однако по сведениям ряда респондентов его использование было необязательным. Украшенную цветами и лентами ветку могли использовать лишь как сопровождающий невесту атрибут в ходе движения свадебного поезда. Но этим ее функции как свадебного символа и ограничивались.

Последний универсальный для Кубани свадебный атрибут – две связанные красной лентой бутылки, символизирующие брачную пару – обладал в ст. Удобной характерными для линейной традиции чертами. В первую очередь, это типичное для ряда линейных локальных традиций отсутствие таких распространенных на Кубани наименований бугаи / быки. В функциональном же аспекте использование данного атрибута соответствует многим локальным традициям Кубани. Одна из бутылок была наполнена водкой, другая водой. И за обладание бутылкой с водкой после выкупа невесты между дружкой невесты и боярином жениха устраивалось шуточное соревнование: кто быстрее схватит. После этого следовало угощение этой водкой победившей стороной проигравшую сторону.

Любому свадебному торжеству предшествовал выбор свадебных чинов, за каждым из которых закреплялся определенный перечень функций в проведении свадебного обряда. Главным распорядителем на свадебном торжестве со стороны жениха выступал дружко, женатый мужчина средних лет. На свадьбе невесты аналогичную функцию выполняла свашка – замужняя женщина, родственница невесты. По некоторым сведениям, данные свадебные чины являлись симметричными и у жениха, и у невесты, т. е. свои дружко и свашки были и там, и там. Внешне дружко и свашка маркировались особенной перевязью. В отличие от прочих гостей их перевязывали рушником-полотенцем дважды, крест-накрест, в доме жениха, а затем в доме невесты. Помощниками дружко на свадьбе от мужской части были полУдружья, а ближайший помощник так и назывался — полУдружко / полУдрух / пОдружье.

Ближайшим спутник жениха на свадьбе выбирался из его неженатых друзей. В полевых записях он фигурирует под названием боярин или старший боярин. Его ближайшим помощником выступал младший боярин. Симметричную функцию у невесты выполняли дру?жки – группа незамужних подруг невесты, из которых выбиралась старшая дружка, наиболее близкая подруга, и ее помощница подстаршая или меньшая дружка. В функции дружек входили предсвадебная подготовка невесты к замужеству и ее сопровождение в течение первого дня свадьбы. И бояре жениха, и дружки невесты, за исключением старшего боярина и старшей дружки, участвовали в свадьбе только до выкупа невесты, после чего в свадьбе участвовали только женатые гости.

Первые обрядовые действия, приходившиеся на день собственно свадьбы, происходили в доме невесты и были связаны с ее обряжением. Наряд невесты имел много общего с вариантами в других районах Кубани. До повсеместного употребления белого платья, пришедшего из городской среды в советское время, главным убранством невесты являлась традиционная на Кубани парочка, состоящая из юбки и кофты, светлых тонов (кремового, розового, голубого или белого цвета). По свидетельству ряда респондентов, обязательным атрибутом свадебного наряда невесты долгое время являлся серебряный наборный пояс. Наиболее ярким атрибутом свадебного наряда невесты являлся головной убор. Основу его составляла белая фата, украшенная венком из восковых цветов, которые могли быть разноцветными. Помимо венка, верхняя часть фаты собиралась в виде двух рядов гребешков. Наиболее нарядный вариант свадебной фаты украшался дополнительными восковыми «сосулечками» или «серёжечками», которые ниспадали на плечи наподобие гирлянд. Прической невесты долгое время являлась коса с вплетенными в нее разноцветными атласными лентами, которых могло быть от одного до пяти. Конец косы обязательно украшался бантом. Обязательным элементом прически невесты являлась завитая челка, для чего использовали разогретую вязальную спицу — чулошную иголку. В ст. Удобной, как и в других станицах Отрадненского района, особым образом маркировалась прическа невесты-сироты. Если у неевсты не было в живых кого-то одного из родителей, то ей заплетали косу до половины. Если невеста была круглой сиротой, то косу ей не заплетали вообще, а волосы собирали у основания, хвостом. Обязательны элементом свадебного наряда невесты являлись обереги для защиты от сглаза и порчи недоброжелателей. Функцию оберега могли выполнять нательный пояс с молитвой «Живые в помощи» или булавки или иголки из непочатой упаковки, которые крепились крест-накрест изнутри подола юбки невесты.

Наряд жениха также претерпел эволюцию от форменного казачьего костюма до современного городского. Однако в ряде интервью отмечали, что свадебный казачий наряд дополнялся некоторыми декоративными элементами, как-то сплетёнными из шёлковых и серебряных нитей полосками с бахромой — тесьмой и подтесёмком. Тесьма спускалась с шеи на грудь, а подтесёмок — на спину поверх черкески.

Обряжение невесты сопровождалось исполнением приуроченных песен и ритуальных действий. Косу невесте заплетала ее мать или подружка невесты, подружки наряжали её в свадебное платье, а специально приглашенная мастерица делала невесте прическу и головной убор. Во время обряжения невесты исполнялась приуроченная к этому моменту песня «Ой, глянь, маты, на мий посад». Каждая из присутствующих девушек после стремилась посидеть на месте, где обряжали невесту: «Чтоб тоже замуж выйти. На горячее место садятся».

После обряжения следовало благословение невесты, которое в Отрадненском районе и в ст. Удобной в частности имело своеобразную и сложную форму. Сначала невесту благословляли родители. Отец держал икону-благословение, а мать пирог хлеба. Этими предметами родители по очереди благословляли невесту, перекрещивая ее троекратно. Затем еще два раза обменивались этими атрибутами и повторяли ритуальную процедуру. Каждый раз невеста, стоя на вывернутой мехом вверх шубе (тулупе), кланялась родителям в ноги и причитала, используя клишированные словесные формулы: «И благословитя, да мой родименький папочка (или мамочка — А. З.). Да не прошу я в вас ни злата, ни серебра. А тольки прошу я в вас родительскаю благославению». В этом время старшая и подстаршая дружки поддерживали невесту под руки. На этом благословение не заканчивалось. Невеста аналогичным образом просила затем благословения у всех своих других имеющихся близких родственников, которые подходили попарно, в следующей последовательности: у крестных родителей, дедушки с бабушкой, братьев и сестер, дяди и тёти. В конце благословения крестная  мать или отец невесты надевали на нее поверх платья нательный крестик. Аналогичным образом проходило и благословение жениха у него дома.

Сироту благословляли крестные родители, а сама невеста перед этим в свадебном наряде и в сопровождении подруг шла просить родительское благословение на кладбище. Подруги при этом несли с собой икону-благословение и хлеб и исполняли сиротскую песню «Многа, многа листу да широкава». На родительской могиле ставили икону, и невеста кланялась, просила прощения и благословение у умерших родителей, причитая на голос.

После обряжения младший брат невесты заводил ее за платочек и усаживал за стол в святом угле также на вывернутую шубу, на которой происходило благословение. Рядом с невестой и усаживались старшая и подстаршая дружки, а вокруг них остальные девчата. Подругам невесты отдавали обед,  во время которого они обыгрывали невесту следующими песнями: «Я не знала, не ведала, ко мне сваха приехала», «По-над речушкай рябинушка стояла», а также «Ой, глянь, маты, на мий посад». На этом месте невеста оставалась до самого приезда жениха.

Во время последних приготовлений у невесты в доме жениха проходила организация так называемого свадебного поезда, в составе которого жених с дружком, свашкой, боярами и несколькими близкими родственниками отправлялся за невестой. Свадебный поезд до появления автомобилей в ст. Удобной, как и везде в Отрадненском районе, всегда был конным. Свадебный поезд представлял собой процессию из нескольких повозок: тачанок, линеек и  подвод, которые сопровождали бояре, друзья жениха, ехавшие верхом: «Сычас в машинах везуть, как мыши у гнезде. А тада на кОнях, бояры, казаки в черкесках, в кубанках. И летить поезд на кОнях. Жених на тачанке или на линейке». В снежную пору вместо повозок использовали сани. Коней в свадебном поезде украшали лентами и цветами. Коней, запряженных в повозку с женихом, покрывали красными попонами с изображением инициалов жениха и невесты по бокам. Отправляясь из дома жениха, свадебный поезд должен был обязательно остановиться перед первым встречным человеком, которого угощали шишкой и рюмкой водки. Во все время движения поезда, как по пути в дом невесты, так и на венчание и обратно в дом жениха, в нем исполняли так называемые поезжанские песни: «В варот верба кудревая», «Бел заюшка», «Как за рэчкой, за рекою три ягня гарело».

Ближе к полудню свадебный поезд прибывал к дому невесты. В это время девушки рядом с невестой исполняли песню «Всё без ветру, без вихоря», а на воротах разыгрывалась игровая сценка выкупа, повсеместно известная на Кубани. Сторона невесты устраивала баррикаду на воротах, приехавшим угрожали кольями и обсыпали золой. Начинался шуточный торг с дружко, свашкой и боярами жениха. В качестве магарыча сторона жениха предлагала водку и шишки. По достижении согласия о размере магарыча жениха с его свитой пропускали во двор, и конная повозка с женихом заезжала прямо во двор. Когда жених со своей свитой заходил в дом, девчата за столом начинали петь песни «Прыехали жи разорители» и «Ой, приехал к нам дай незваннай гость». Затем следовал выкуп косы невесты.

Участниками ритуального выкупа с одной стороны выступали дружко, свашка и жених со старшим боярином, с другой – младшие родственники невесты, братья, сестры или племянники. Один из них держал в руках скалку (каталку), и ею угрожал жениху и дружко, приговаривая: «А вот она каталка! Давайте нам сто рублей деньгами и свиню с рогами, и коня с седлом!». Под свиньей с рогами в ст. Удобной имелась в виду свадебная шишка. Во время торга подружки невесты исполняли шуточные припевки, в которых высмеивался дружко и свашка жениха: «Тебе, дружко, нэ дружковати, тебе свинэй пасты», «Свашка нэлипашка шишок не лепила, девок не кормила». После выкупа косы подружки невесты, кроме старшей дружки, выходили из-за стола. Женихова сторона одаривала их шишками, цветами и рюмкой водки. Затем дружко заводил за платочек  жениха и усаживал его за стол. Перед этим он просил благословения у собравшихся гостей: «Старосты и полистарОсты, бласловите молодого князя за стол в этот дом завести и за стол посадить!» Рядом с женихом садился старший боярин. Усаживаясь за стол, жених целовал невесту. А старшая дружка прикалывала молодым на грудь по восковому цветку. После этого на освободившиеся места за столом приглашали приехавших родственников и гостей со стороны жениха со словами: «Поезжяны, пожалуйста заходите! Просим Вас, заходите! Занимайте за стол!». Затем гостям «отдавали обед», за которым мог последовать обряд одаривания молодых или дары, который в ст. Удобной отличался местным своеобразием.

В советский период постепенно перешел переход к общекубанскому стандарту, когда дары происходили раздельно: в доме невесты ее родней сразу после выкупа и небольшого обеда и в доме жениха его родней после приезда с венчания / регистрации. Однако по свидетельству большинства респондентов, традиционный сценарий местной свадьбы предполагал совместные дары гостей обеих сторон в доме жениха на второй день свадьбы. Своими особенностями обладал и сам обряд одаривания. Дружко с полудружком и свашкой  удалялись в свободную комнату, где надрезали каравай на несколько частей. Затем каравай ставили на голову дружко на простланный платок, сверху каравай накрывали другим платком. Дружко выходил из комнаты с караваем на голове, который ему помогали поддерживать полудружко и свашка, и трижды обращался к собравшимся гостям:  «Разрешите каравай нА люди раздать!» Ему трижды отвечали: «Бог благословить и мы благословим!» После этого дружко со своими подручными разрезал каравай на небольшие кусочки и объявлял начало даров, вызывая дарителей в порядке близости родства. Если дары проходили совместно, то сначала дружко приглашал женихову родню: «Женихова родня, подходите под хлеб-соль на дары, будем дарыца». При этом обязательно соблюдался принцип парности – дарить должны были муж с женой. К каждой паре дарителей дружко обращался со словами «Хлеб-соль принимайте, молодых одаряйте!» и вручал им по кусочку каравая и рюмке водки. При этом середину верхней части каравая, оформленную зачастую в виде большой шишки с запеченными в нее деньгами, сразу вырезали и отдавали жениху и невесте. Если кусков каравая было больше, чем гостей, чаще всего оставался именно под каравая, то их выносили во двор и раздавали собравшимся зрителям, не являвшимся приглашенными на свадьбу.

Преподносимые молодоженам подарки имели преимущественно хозяйственное значение. Близкие родственники могли подарить домашнюю живность, ульи на обзаведение хозяйством. Подарки прочих гостей отличались гораздо большей скромностью. В некоторых случаях дары преподносились на словах, в виде обещания зелёного телка или зелёной ярки, т. е. еще не родившихся. Во время даров в ст. Удобной было принято записывать подаренное на стенах комнаты или на кОмини русской печи. Принесенные подарки собирала свашка, которая в конце объявляла, кто и что подарил.

Ритуально насыщенным в ст. Удобной был обряд проводов невесты в дом жениха после небольшого застолья или даров в ее доме. Сначала дружко жениха выходил на центр комнаты и трижды обращался к гостям со словами: «Просим благословить князя и княгиню у путь проводить!» Гости отвечали ему: «Бог благословить! И мы благословим!». Затем дружко выводил молодых во двор за платок, за два конца которого держались жених и невеста. ПолУдружко / полУдрух перед ними прометал дорожку, затем забрасывал веник на крышу дома, «шоб невеста домой не вернулась». В этом время исполняли песню «Выводили волжанушку». Затем дружко заводил молодых на тачанку или сани, которые стояли последи двора. Далее наступал черед матери невесты, которая в вывернутом мехом наружу тулупе (шубе) трижды обходила вокруг повозки с молодыми, обсыпая их из фартука хмелем, мелкими деньгами и конфетами, затем начинала обсыпать всех гостей. После этого невеста вставала на повозке и кланялась на все четыре стороны, в последнюю очередь кланялась в сторону отцовского дома и прощалась с ним. Собравщиеся во дворе люди благословляли ее напутствием: «Благослови тебя Господи! Езжай с Богом! В час добрый на новое место жительства!» Мать невесты брала за поводья коней и выводила повозку с молодыми на улицу. В этот момент исполняли прощальную свадебную песню «Зоренка, заря занялася, ясная заря занялася./ Доченка со двора съезжает, её маменка провожает».

Одновременно с невестой, но чаще сразу после выкупа ее косы, происходил торг за приданое, которое выставлялось напоказ во дворе. Это были сундук с вещами невесты и убранная подушками и постельным бельем кровать. Выкуп приданого происходил по тому же сценарию, что и выкуп невесты, с участием ее младших родственников. Вынос приданого во двор также сопровождалось шуточными действиями, направленными на получение магарыча: «Выносят сундук, дальше как не можуть, зацеплють: “Ой, не можем! Не проходить! Давайте двери рубать!“ Несут топор. „Да подождить!“ Мать бегить же там с бутылкой: „Да не надо ж двери рубить! Давайте, наливайте!“ Пока этот сундук вынесуть…». Из дома жениха за приданым отправляли дополнительный транспорт сразу после выкупа невесты.

Далее путь свадебного поезда из дома невесты следовал в церковь на венчание, в советское время — на регистрацию, а затем в дом жениха. Движение свадебного поезда сопровождалось исполнением поезжанских песен. Молодые по пути кланялись каждому встречному. По пути следования свадебного поезда станичники могли перегородить ему дорогу с целью получения магарыча.

Встреча молодых в доме жениха включала в себя ряд универсальных для Кубани обрядовых действий, а также дублирующих действия, приуроченные к проводам невесты из родительского дома. Сначала молодые переезжали на линейке (санях) через символический костер, разводившийся на воротах из соломы или сена, «от злых чар». Родители жениха встречали молодых на пороге дома с иконой и хлебом-солью и благословляли их. В это время для матери жениха исполняли песню «А Верына матерь, мела, мела сени». Затем дружко также заводил молодых за платочек в дом и усаживал их в святом углу на расстеленный мехом вверх тулуп (шубу). Далее наступал черед даров или сразу же приступали к свадебному пиру, в котором принимали участие уже исключительно женатые родственники и гости. Из молодежи оставались лишь старша дружка и старший боярин. В доме невесты в это время свадебное застолье также шло полным ходом. И там, и там его порядок не был строго регламентирован и сопровождался песнями, плясками и застольными здравицами.

Во время свадебного пира в доме жениха происходил обряд изменения прически невесты. Свашка и старшая дружка уводили невесту в свободную комнату, расплетали ей косу, закручивали волосы дулей и покрывали голову обязательным атрибутом замужней женщины — шлычкой (небольшой шапочкой, чепчиком) и платком. Согласно некоторым интервью, расплести косу невесте и надеть ей на голову шлычку могли пригласить жениха. После этого невеста считалась молодицей. По свидетельству ряда респондентов, данный ритуал изменения невесте причёски практически не использовался уже среди поколения 1910-х годов рождения. Сами же молодые во время свадебного пира находились в отдельной комнате, где им накрывали стол с угощением. Ближе к полуночи их отводили спать, как правило, в соседский дом. Как правило, их сопровождали дружко и свашка.

Разнообразными были свадебные бесчинства, также приходившиеся на период брачной ночи. Эти бесчинства, как правило, имели соревновательный характер между сторонами жениха и невесты, а их адресатами выступали представители противоположной стороны. Например, представители стороны невесты и жениха пытались ночью заткнуть своим оппонентам печную трубу, чтобы при растопке утром дам повалил в хату. При этом, если инициаторы этого действа захватывались «сторожами», то над ними устраивали шуточную экзекуцию: могли обмазать сажей, напихать за шиворот соломы, надеть на голову чашку со сметаной и т. п. Представителей противоположной стороны могли и просто захватить «в плен», а вернуть только за вознаграждение в виде выпивки и закуски. При этом похитить могли даже родителей жениха и невесты. Кроме того, для смеха могли напоить водкой лошадь или ишака и завести кому-нибудь в дом. Среди других свадебных ночных бесчинств, повсеместных в Отрадненском районе в целом, была достаточно оригинальная пародия на приготовление обрядового куриного супа на второй день свадьбы. На воротах дома разводили костер и в большом котле варили непотрошенных кур, украденных ночью у участников свадебного торжества. Целью этого шуточного действия было насильно накормить участников свадьбы этим в целом не съедобным варевом.

Центральным событием второго дня свадьбы было утреннее проведывание жениха и невесты молодых. Сторона жениха это делала с целью выяснения целомудрия невесты. В свою очередь сторона невесты приносила молодым завтрак. Со стороны жениха делегировался дружко, который в прошлом проверял ночную рубашку невесты и подносил ее родителям жениха. В советское время этот обычай потерял актуальность, и о целомудрии невесты дружко узнавал в лучшем случае со слов жениха. По словам ряда респондентов 1910-х годов рождения, во время их женитьбы / замужества проверять «честность» невесты считалось уже неприличным. Однако для манифестации «честности» невесты продолжали использовать различные символические формы. Свашке и подружьям, которые приносили завтрак молодым из дома невесты прикалывали на грудь красные ленты. В дальнейшем их прикалывали на грудь всем гостям, приходившим на второй день свадьбы. На крыше дома у трубы устанавливали красный флаг, который также могли носить во время перехода молодых в дом родителей невесты. Во время шествия в дом родителей невесты подбрасывали вверх красные подушечки и стреляли в воздух. А возглавлял шествие дружко, который нес для родителей невесты шишку, перевязанную красной лентой.

Уже в качестве предания в 1990-х года сохранялись в памяти старожилов формы порицания, которые применяли в случае, если невеста не сохранила невинность до своего замужества. Для этого использовались соответствующие символические атрибуты. Например, могли надеть хомуты на родителей невесты или свашку, которая приносила молодым завтрак. В таком виде мать невесты могли даже провести по станице. Более редким для Кубани символическим атрибутом порицания, которые использовали в ст. Удобной, был соломенный венок – свя?сла: «Вот это ведуть молодых. Как гово?рють, с прида?нком пошли. И матери свя?сла повесють. Из соломы скрутють и наденуть. И вот принесуть завктрыкать невесты, дружко? и свашка. И уже идуть они в свя?сле домой. Уже им повесили». Также во время шествия в дом родителей невесты в этом случае могли подбрасывать вместо красной подушки подушку белого цвета.

Одновременно с проверкой «честности» невесты свашка с ее стороны приносила молодым завтрак, в состав которого обязательно входила жареная курица. После завтрака сторона невесты приглашала молодых, родителей жениха и его родню к себе в гости. В ст. Удобной этот визит назывался «ходить с перезво?ю». Причем таких взаимных визитов в ходе свадьбы могло быть несколько: «и по неделе тягаются туда-сюда». В доме родителей невесты молодых встречали торжественно. Отец и мать встречали молодых с хлебом и солью, после чего невесте задавали вопрос «Чья она теперь?» Невеста называла фамилию мужа, а между сторонами жениха и невесты завязывалась шуточная словесная перепалка.

В это время в обоих домах начинался сбор гостей, которые теперь уже приходили со своими продуктами и выпивкой, что также называлось завтраком для родителей, а цель визита гостей – «кормить отца и мать». С этого момента все гости символически считались детьми, а к родителям молодых обращались не иначе как «мама и папа», что также является одной из особенностей свадебной обрядности Отрадненского района и ст. Удобной в частности.

Еще одна особенность свадебной обрядности ст. Удобной заключалась в том, что остальные обрядовые действия ограничивались вторым днем. И несмотря на то, что свадьбы в прошлом могли продолжаться до недели и более, последующие дни сводились к застолью и взаимному приходу в гости. И такие наименования заключительных дней свадьбы, как «зубы полоскать» или «лавки мыть», по мнению многих респондентов, имеют позднее происхождение, но, с другой стороны, отражают подлинную суть завершения торжества: доесть и допить остатки со свадебного стола и навести порядок в доме.

Главными персонажами второго дня свадьбы были цыгане – собирательное наименование ряженых участников свадьбы. Хотя, помимо цыган, наряжаться могли в кого угодно, облик ряженых не регламентировался: «И штаны понадевають, и всё. Так шо выйдуть вот туды на площадь, в центр, да как начнуть там штаны шить: одна халоша полосатая, а другая чёрная али белая». В полевых материалах отмечались и такие персонажи, как поп (с волосами бородой из конопли, кадилом из жестяной банки), врач, татарин, мельник (обсыпанный мукой). Активно использовались покупные маски. Имело место травести – переодевание мужчины в «невесту» и женщины в «жениха». На роль невесты старались выбрать крупного мужчину, а на роль жениха – невысокую женщину, которую могли нарядить в казачью форму. При этом с этими персонажами могли разыграть шуточную свадьбу, включающую пародийные обрядовые действия: шуточный «свадебный поезд», посещение родителей жениха или невесты для получения «благословения» и т.п. В шествии цыган по станице могли участвовать коза или ишак, которых украшали цветами и привязывали цветы к хвосту; повозка, на котором устанавливали длинный шест, на верху которого закрепляли колесо от телеги, ставили табурет и сажали на него мужчину с четвертью водки, который угощал ею прохожих. На воротах дома кого-либо из родителей молодых могли разбить шатер с «кузней». Одной из целей шествия цыган был сбор кур во дворах гостей, принимавших участие в свадьбе. Этих кур приносили в дом жениха или невесты и варили из них обрядовый суп.

Главным объектом ритуальных действий второго дня свадьбы выступали родители жениха и невесты. Эти действия включали в себя универсальный для Кубани обычай катания и купании родителей и менее распространенный ритуал разбивания горшка на животе матери жениха и невесты. Сначала родителей усаживали в сани, тачку или ванну и катали по всей станице. В летнее время могли повезти на речку и искупать их в ней. Во время «поездки» родителей могли в шутку подковать, набив им в обувь гвоздей: «шоб оны склизоты? не боялись, шоб бутылочки давали». Чтобы избежать прочих проказ со стороны цыган, родители пытались откупиться, для чего их могли повезти в магазин, где они покупали закуску и водку.

По приезду домой объектом ритуальных действий становилась мать жениха или невесты. Несмотря на то, что характер этого действия имел смеховую форму, за ним скрывался архаический смысл, согласно которому женитьба сына или выдача замуж дочери означали переходную стадию в жизни матери, в символическом плане подобную их рождению. Мать укладывали во дворе на лавку, ставили ей на живот горшок и разбивали палкой под всеобщий хохот. В горшок при этом могли насыпать золы или положить солому и поджечь ее. Перед тем как горшок разбить могли прочитать «молитвы» скабрезного содержания. В целом данные действия пародировали ритуальные действия послеродовой стадии либо направленные на устранение болезни живота: «Мама ж родила мене. Мене уже, дочку, отдають. Вот надо животик ей поправить. И бьют, бьют этот горшок на животик»; «Ей живот сорвало, надо ей полечить»; «Лечуть там. И пуп загрызаем, то грыжу там это загрызть надо, операцию там делать… БылО конопли там, зажгли там. Это ж сояшныцу заваривать. А тада ж бах его. Или бумажку там запалили, положили. Это ж маме живот парить».

Заключительным ритуальным эпизодом свадьбы в случае, если родители женили последнего ребенка, было забивание кола. Данный обычай широко известен на Кубани. Для этого вытесывали большой кол. По свидетельству ряда респондентов, в пору, когда полы в хате были земляные, кол забивали исключительно внутри жилого пространства. Когда в домах стали стелить дощаные полы, забивание кола происходило либо у порога дома, либо на воротах. Во время данного действия могли усадить мать таким образом, что кол забивался между ее ног, даже через подол юбки. Чтобы кол лучше входил в землю, подливали воду. При этом матери накрывали лицо, чтобы не забрызгать его грязью. Зачастую смеха ради забивающий кол мог нарочно ударить молотом по образовавшейся луже, чтобы забрызгать присутствующих. В забивании кола поочередно принимали участие каждый их желающих гостей.

Служебная информация

  1. Автор описания:

Зудин Антон Иванович, заместитель заведующего Научно-исследовательским центром традиционной культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор». Е-mail: antzudin@gmail.com Тел: 8(961)51-15-508.

  1. Экспедиция:

Кубанская фольклорно-этнографическая экспедиция. ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор», Научно-исследовательский центр традиционной культуры Кубани

  1. Год, собиратели:

1996 – Богатырь Н. В., Векшина С. А., Воронин В. В., Жиганова С. А., Капышкина С. Ю., Любцева М., Мануйлов А. Н., Румянцева Г. В., Сикалов С. А., Чубова Е. И.

  1. Место фиксации:

Краснодарский край, Отрадненский район, станица Удобная.

  1. Место хранения: Архив Научно-исследовательского центра традиционной культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».
  2. История выявления и фиксация объекта:

Записи интервью по свадебной обрядности ст. Удобной производились сотрудниками Научно-исследовательского центра традиционной культуры в ходе Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции 1996 г. в Отрадненском районе Краснодарского края.

  1. Библиография:
  2. Жиганова С. А. Песни «на вэсильный голос» в свадебных обрядах кубанских станиц // Дикаревские чтения (9). Краснодар, 2003. С. 115-124.
  3. Жиганова С. А. Свадебные обряды и фольклор кубанских казаков / Очерки традиционной культуры казачеств России. Т. 2. М. – Краснодар, 2005. С. 282 – 298.

Иллюстративные материалы

Фото

01 Свадьба в станице Удобной Отрадненского р-на Краснодарского кр. Фото нач. ХХ в.

2018 – репродукция И. А. Кузнецовой.

Краснодарский край, Отрадненский район, станица Удобная.

Музей станицы Отрадной, Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

02 Свадьба в станице Удобной Отрадненского р-на Краснодарского кр. Фото 1946 г.

2018 – репродукция А. И. Зудина.

Краснодарский край, Отрадненский район, станица Удобная.

Музей станицы Отрадной, Архив НИЦ ТК ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор».

Аудио

01 Темная, да невидная ночушка – свадебная, когда невеста собирала подруг на горячий вечер ст. Удобной Отрадненского р-на Краснодарского края.

1996 – С. А. Жиганова

Архив НИЦ ТК. Аудиокассета № 1165. Фольклорный коллектив ст. Удобной: Погорельцева Вера Григорьевна, 1936 г.р.; Найденова Наталья Николаевна, 1933 г.р., Коломойцова Вера Матвеевна 1929 г.р., Тимецкая Н.Н., Коржова Анастасия Федоровна,1926 г.р., Коржова Анна Христофоровна, 1929 г.р., Хащенко Нина Федоровна, 1927 г.р., Пинкусова Мария Петровна, 1926 г.р. м.к., Олейник Мария Семеновна, 1929 г.р., Корниенко Ксения Петровна, 1917 г.р.

02 Ой, глянь маты да на мий посад – свадебная, когда обыгрывали невесту утром первого дня ст. Удобной Отрадненского р-на Краснодарского края.

1996 – С. А. Жиганова

Архив НИЦ ТК. Аудиокассета № 1165. Фольклорный коллектив ст. Удобной: Погорельцева Вера Григорьевна, 1936 г.р.; Найденова Наталья Николаевна, 1933 г.р., Коломойцова Вера Матвеевна 1929 г.р., Тимецкая Н.Н., Коржова Анастасия Федоровна,1926 г.р., Коржова Анна Христофоровна, 1929 г.р., Хащенко Нина Федоровна, 1927 г.р., Пинкусова Мария Петровна, 1926 г.р. м.к., Олейник Мария Семеновна, 1929 г.р., Корниенко Ксения Петровна, 1917 г.р.

03 Всё без ветру, без вихоря свадебная, когда жених подъезжал к дому невесты ст. Удобной Отрадненского р-на Краснодарского края.

1996 – С. А. Жиганова

Архив НИЦ ТК. Аудиокассета № 1165. Фольклорный коллектив ст. Удобной: Погорельцева Вера Григорьевна, 1936 г.р.; Найденова Наталья Николаевна, 1933 г.р., Коломойцова Вера Матвеевна 1929 г.р., Тимецкая Н.Н., Коржова Анастасия Федоровна,1926 г.р., Коржова Анна Христофоровна, 1929 г.р., Хащенко Нина Федоровна, 1927 г.р., Пинкусова Мария Петровна, 1926 г.р. м.к., Олейник Мария Семеновна, 1929 г.р., Корниенко Ксения Петровна, 1917 г.р.

04 Приехал к нам незванный гость свадебная, когда жених заходил в дом невесты ст. Удобной Отрадненского р-на Краснодарского края.

1996 – С. А. Жиганова

Архив НИЦ ТК. Аудиокассета № 1165. Фольклорный коллектив ст. Удобной: Погорельцева Вера Григорьевна, 1936 г.р.; Найденова Наталья Николаевна, 1933 г.р., Коломойцова Вера Матвеевна 1929 г.р., Тимецкая Н.Н., Коржова Анастасия Федоровна,1926 г.р., Коржова Анна Христофоровна, 1929 г.р., Хащенко Нина Федоровна, 1927 г.р., Пинкусова Мария Петровна, 1926 г.р. м.к., Олейник Мария Семеновна, 1929 г.р., Корниенко Ксения Петровна, 1917 г.р.

05 Выводили волжанушкусвадебная, когда молодых выводили из дома невесты ст. Удобной Отрадненского р-на Краснодарского края.

1996 – С. А. Жиганова

Архив НИЦ ТК. Аудиокассета № 1165. Фольклорный коллектив ст. Удобной: Погорельцева Вера Григорьевна, 1936 г.р.; Найденова Наталья Николаевна, 1933 г.р., Коломойцова Вера Матвеевна 1929 г.р., Тимецкая Н.Н., Коржова Анастасия Федоровна,1926 г.р., Коржова Анна Христофоровна, 1929 г.р., Хащенко Нина Федоровна, 1927 г.р., Пинкусова Мария Петровна, 1926 г.р. м.к., Олейник Мария Семеновна, 1929 г.р., Корниенко Ксения Петровна, 1917 г.р.

06 Ой, наш каравай да у печку пошёл свадебная, исполнявшаяся при выпечке каравая, ст. Удобная Отрадненского р-на Краснодарского края.

1996 – С. А. Жиганова

Архив НИЦ ТК. Аудиокассета № 1165. Фольклорный коллектив ст. Удобной: Погорельцева Вера Григорьевна, 1936 г.р.; Найденова Наталья Николаевна, 1933 г.р., Коломойцова Вера Матвеевна 1929 г.р., Тимецкая Н.Н., Коржова Анастасия Федоровна,1926 г.р., Коржова Анна Христофоровна, 1929 г.р., Хащенко Нина Федоровна, 1927 г.р., Пинкусова Мария Петровна, 1926 г.р. м.к., Олейник Мария Семеновна, 1929 г.р., Корниенко Ксения Петровна, 1917 г.р.

07 А Верына матерь мела, мела сенисвадебная, исполнявшаяся свекрухе в доме жениха, ст. Удобной Отрадненского р-на Краснодарского края.

1996 – С. А. Жиганова

Архив НИЦ ТК. Аудиокассета № 1165. Фольклорный коллектив ст. Удобной: Погорельцева Вера Григорьевна, 1936 г.р.; Найденова Наталья Николаевна, 1933 г.р., Коломойцова Вера Матвеевна 1929 г.р., Тимецкая Н.Н., Коржова Анастасия Федоровна,1926 г.р., Коржова Анна Христофоровна, 1929 г.р., Хащенко Нина Федоровна, 1927 г.р., Пинкусова Мария Петровна, 1926 г.р. м.к., Олейник Мария Семеновна, 1929 г.р., Корниенко Ксения Петровна, 1917 г.р.

На сайт